ЗдоровьеМоя новая грудь: Как я сделала операцию по её уменьшению


Пожалуй, в череду извечных мировых противостояний (по типу добра и зла, борьбы противоположностей и прочего) можно смело добавлять еще одно чисто женское противодействие в вопросах увеличения или уменьшения размера груди.

Сегодня масштабы этого явления таковы, что больше напоминают параноидальную гонку между теми, кто судорожно ищет любую возможность добавить в районе груди пару-тройку размеров, остальные же спят и видят, как избавиться от ненавистных «буферов». Между ними, конечно, есть небольшая прослойка «счастливого исключения», которые любят себя, такими как есть (или делают вид, что любят), и тех, кому действительно ничего не нужно менять, что, надо отметить, встречается нечасто, особенно после беременности и кормления грудью.

В поисках легкой жизни: причины и показания к операции

Принципиальная разница между желающими увеличить и уменьшить грудь заключается, прежде всего, не в размерах груди (чаще увеличивают до 5, а уменьшают начиная с 5 размера), а в причинах, побуждающих женщин обращаться к маммопластике. Увеличение – это больше эстетическая проблема. Уменьшение грудных желез – нередко вынужденная мера, продиктованная жизненной необходимостью:

  • Сколиоз и другие заболевания позвоночника.
  • Болевые ощущения в шее и плечах.
  • Опоясывающая боль в грудной клетке.
  • Проблемы с дыханием.
  • Кожные заболевания и повышенное потоотделение под грудью.
  • Глубокие следы и «ямы» на плечах от бретелек бюстгальтера.

Однако не стоит путать операцию по уменьшению размера груди и подтяжку груди, которая так же как и увеличение носит более эстетический характер.

Подтяжка или уменьшение: в чем разница?

Операция по корректировке формы груди (птоз, асимметрия и т. д.) при сохранении ее исходного размера и есть не что иное, как подтяжка груди.

Если же принципиальный момент заключается в изменении размера в меньшую сторону, то тут принято говорить об операции по уменьшению молочных желез.

Попросту говоря, если вы намерены удалить большую часть своих грудных тканей, то готовьтесь к редукционной маммопластике. Если же вас полностью устраивает ваш 10 размер, но наметилось легкое провисание после грудного вскармливания – вам поможет мастопексия.

Довольно часто эти две операции совмещаются для достижения оптимального конечного результата.

Форменный разрез

При проведении операции по уменьшению размера груди пластические хирурги используют несколько видов и способов разрезов, каждый из которых имеет свои показания к применению и использованию:

  1. «Леденец» – вертикальный разрез до субмаммарной складки и закругленный вокруг ареолы соска. Этот разрез считается наименее травматичным и характеризуется наименьшим количеством шрамов. Идеально подходит при уменьшении размера груди, коррекции формы и птоза.
  2. «Якорь» – Т-образный разрез (вверх ногами). Распространен при решении вопросов, связанных со значительным уменьшением груди – гигантомастия (до 0,5-1 кг) и ее явно выраженным обвисанием.

Но также существует вариант редукции груди, при котором швы, шрамы и рубцы вовсе отсутствуют! Это способ липосакции. Он позволяет буквально на ½-1 размера уменьшить грудные железы или убрать незначительное провисание. При глобальных и масштабных изменениях этот способ не используется.

Но, какой бы разрез вы ни выбрали, все шрамы будут надежно укрыты от посторонних глаз, а со временем станут малозаметны и практически невидимы.

Бывает, что хирург практикует какой-либо один «излюбленный» вариант разреза. В этом есть свои плюсы – хороший наработанный опыт и, соответственно, меньше вероятность возникновения осложнений.

Серьезные вопросы: противопоказания и осложнения

Поскольку операция по уменьшению размера груди подразумевает серьезное вмешательство в строение молочной железы, то она имеет целый ряд жестких противопоказаний:

  • Возраст до 18 лет. Четко ограниченной верхней границы не существует.
  • Женщинам, планирующим в далеком или недалеком будущем беременность и грудное вскармливание.
  • Беременным и кормящим не ранее, чем через полгода после окончания периода лактации.
  • Хронические, инфекционные, гормональные, онкологические заболевания, сахарный диабет, плохая свертываемость крови.
  • Курение является серьезным фактором при принятии решения о проведении редукции груди.
  • Нестабильный вес за последние полгода-год.
  • Индекс массы тела более 30 (хотя этот критерий не является прямым противопоказанием при отсутствии других более серьезных).

Женщинам, планирующим беременность и грудное вскармливание необходимо помнить, что 15% – это фактор риска потери чувствительности соска, а иногда полной невозможности лактации!

Осложнения после проведенной операции имеют низкий процент проявления (от 1 до 5%), но тем не менее они весьма серьезны и требуют особого внимания женщины еще до операции:

  • Частичная или полная потеря чувствительности, а также омертвение (некроз) тканей ареолы соска. Наиболее распространено при уменьшении большого объема. При незначительных вмешательствах встречается довольно редко.
  • Нагноение, мокнущие участки, инфекции, кровотечение возможны, но не носят патологический и массовый характер.
  • Со временем могут остаться грубые шрамы и гипертрофированные рубцы, появление которых возможно ввиду индивидуальных особенностей кожного покрова пациентки, а также врачебных ошибок. Лечение зависит от выраженности заболевания (от мазей и пилингов до шлифовки и лазеротерапии).

Для визуальной корректировки последствий некроза (омертвения) тканей применяется довольно неожиданный способ решения проблемы – специальный татуаж!

Важный этап: подготовка

Помимо традиционной беготни со сдачей анализов крови, УЗИ грудных желез и маммографии, женщине потребуется серьезная моральная подготовка. А готовиться придется к тому, что спрогнозировать конечный результат практически невозможно. Ввиду индивидуальных особенностей строения организма пациенток, даже один и тот же врач вряд ли сможет в точности повторить ранее полученный результат.

Как быть? Провести серьезную подготовительную работу с фотографиями пациенток «до» и «после», которые предоставит вам врач или вы найдете в интернете. Обсудите все возникшие вопросы, сомнения и пожелания со своим врачом.

Фото «до»:

  1. Определите похожие на вашу грудь варианты.
  2. Обратите внимание на вес тела, обхват грудной клетки, исходный размер, форму, симметричность груди, расположение соска и размер ареолы.

Фото «после»:

  1. Оцените результаты и отберите фото, которые кажутся вам наиболее натуральными, естественными и наименее травматичными.
  2. Критерии отбора: форма груди, расположение соска, симметричность, наличие шрамов и рубцов, степень уменьшения.

Подобная практика поможет вам избежать разочарования и получения результата, который не соответствует вашим ожиданиям.

Начало новой жизни: реабилитация

Итак, свершилось! Обычно после операции по уменьшению груди пациентка остается в клинике на одну ночь. На следующий день ее выписывают с подробным перечнем того, что нельзя и что необходимо будет сделать в ближайшее время:

Период Общее состояние
1-2 день Удаление дренажных трубок.
4-7 день Пора на работу! Продолжать прием обезболивающих препаратов.
7-10 день Не поднимать тяжести, не наклоняться, не перенапрягаться, спать на спине, половой покой!
7-14 день Уход за швами (они всегда должны быть сухими). Измерение температуры тела – повышение сигнализирует о наличии инфекции. Посещение врача – снятие наружных швов.
3-4 неделя Полный отказ от курения (плохо влияет на заживление тканей).
4-5 неделя Ношение специального компрессионного белья.
4-6 неделя Забыть на это время о спорте.
3-6 месяц Полное восстановление и легкая упругая красивая грудь!

Четкое соблюдение намеченного реабилитационного плана и 100% предохранение от беременности на весь период восстановления – гарантия получения планируемого результата и ожидаемого эффекта от операции.

Долгожданный результат

Даже если возникли нежелательные осложнения, практически все женщины, решившиеся на подобное вмешательство, как правило, довольны полученным результатом.

Некоторые, намучавшись со своими сверхпышными формами, вздыхают над тем, что доктор не убрал еще пару размеров. Они так и пишут в своих постах: «Просила оставить только сосок, но врач сказал, что нельзя…жаль.».

И пусть ареола немного онемевшая, и грудь слегка неравномерна (это должно пройти!), и есть угроза возникновения проблем при грудном вскармливании – почти все сожалеют лишь об одном, что не сделали эту операцию раньше!

Фото “до и после”

Немалая стоимость

В связи с тем, что операция по уменьшению размера груди является одной из самых сложных в пластической хирургии, то и цена ее довольно высока. Однако разброс стоимости широк: от 110000 руб. до 250000 руб. и зависит от города, клиники и профессионализма оперирующего врача.

В некоторых странах Европы (например, в Германии и Франции), а также в США подобная процедура входит в список оздоравливающих процедур и проводится бесплатно по страховке!

Отзывы

Истории тех, кто прошел через редукционную маммопластику, отличаются особой душевностью и трогательной радостью. Поделитесь своей! Расскажите, с чем пришлось столкнуться вам на пути к новой «легкой» жизни?

Источник: RussianBeauty.ru

Высококвалифицированный хирург Павел Федоров всерьез волнуется за пышнотелую Анну Семенович. Артистка славится своими женственными формами, но врач считает, что шестой размер бюста может стать помехой для здоровья дивы. Эксперт уверен, что усиленный рост этой пикантной части фигуры может говорить о гормональной перестройке.

По словам медика, у Анны есть риск возникновения опухолевых заболеваний желез, в том числе онкологических. Лучше всего в такой ситуации сделать коррекцию груди, уменьшив ее размер хирургическим путем. Но перед этим необходимо скорректировать уровень гормонов.

«Возможно, в случае с Семенович не была достигнута стабилизация гормонального фона, стабилизация психоэмоционального состояния, что после операции могло повлиять на очередной виток обострений и дестабилизации организма», — считает Федоров, цитирует dni.ru. Он советовал звезде как минимум пройти УЗИ на современных аппаратах или маммографию, осмотр онколога-маммолога и в обязательном порядке посетить эндокринолога.

Анна Семенович была обескуражена подобными рекомендациями. Она недоумевала почему и по какому праву незнакомые доктора изучают ее грудь по фотографиям и ставят такие страшные диагнозы. «С удивлением и недоумением прочитала сегодня в интернете, что некие неизвестные мне врачи по фотографиям изучают мою грудь, делают какие-то выводы и даже прогнозируют диагнозы. Делают это они очень некорректно, основываясь на полных домыслах и в погоне за хайпом. Это очень неприятно, не хочу, чтобы подобные “диагнозы” привлекали ко мне негатив», — возмутилась она в соцсети.

Фанаты были взволнованы этой информацией, поэтому селебрити захотела их утешить: «Спешу всех успокоить и заверить, что никаких проблем со здоровьем у меня нет, — продолжает звезда. — Я регулярно посещаю всех специалистов, очень внимательно и щепетильно отношусь к своему здоровью. Более того, на протяжении трех недель в эфире НТВ я рассказывала всю правду о себе и своей груди. Записи эфиров вы можете легко найти в Сети. Там все рассказано более чем исчерпывающе». Она еще раз призвала женщин России дважды в год ходить на профилактические осмотры к докторам, в том числе к маммологу.

Фото: instagram.com/ann_semenovich 

Источник: obaldela.ru

Женщинам с раком груди кроме химиотерапии нередко делают и мастэктомию — операцию по удалению молочной железы. Иногда вырезают только опухоль, но некоторым приходится удалять грудь полностью.

Четыре женщины, перенесшие радикальную мастэктомию, рассказали «Бумаге», как операция изменила их отношение к себе, почему они решили не вставлять импланты и как на это отреагировали их близкие.

— У меня двое детей, благополучная семья, я очень спортивная. И к врачам ходила в основном с травмами. У меня была порвана плечевая мышца, и я сначала лечила плечо, потом нашла что-то в груди, и врачи мне сказали, что это, скорее всего, синяк. Но на всякий случай сделали пробу. Это было в декабре 2020 года. И вдруг звонят из поликлиники и говорят, что мне нужно срочно прийти. И так настаивают.

Долго не могла поверить в то, что мне рассказывают, не могла вникнуть в смысл слов «атипичные клетки». Потом уже поговорила с хирургом, он сказал, что диагноз не вызывает ни малейших сомнений, вопрос только в том, какой это вид и какая схема лечения. Помню состояние абсолютной паники и растерянности: что делать, куда пойти? Паника длилась, наверное, неделю.

На работе сказали, что оплатят мое лечение в Герцена (Московский научно-исследовательский онкологический институт имени Герцена — прим. «Бумаги»). Операция прошла 4 августа 2020 года. Сначала я была настроена сразу же сделать одномоментную реконструкцию, потому что просто не представляла, как жить без груди. У меня была паника от картинок, которые я видела в интернете: смотрела на них и рыдала.

Но хирург сказал, что не рекомендует делать одномоментно: у меня третья стадия с метастазами — реконструкция пострадает при лучевой терапии. Технически реконструкцию можно делать спустя полгода после терапии. Я была настроена восстанавливать грудь, но только своим лоскутом (метод восстановления, при котором вместо имплантов используют собственные ткани пациентки: часть мышцы с передней брюшной стенки или лоскут со спины — и перемещают в область груди — прим. «Бумаги»). Однако потом была уже утомлена прошедшим лечением: восемь химий — это очень тяжело. Если после первой химии я была «не в форме» первые два дня, то после восьмой — десять дней совсем никакая.

Это настолько злобное лечение, что организм еще не восстановлен. Понимание этого тормозит меня делать что-то с грудью. И на предложение сделать самую дорогую операцию хирург сказал, что она мне не подходит. И потом, очень много деталей, о которых узнаешь, только вникнув в тему. Например, я перенесла лучевую и потеряла большой вес. Мне сказали, хорошо, что я не сделала имплант: при потере 15 кг и изменении тела он мог бы оказаться на спине.

Иллюстрация: Елизавета Семакина / «Бумага»

Мне рекомендуют делать именно импланты, но я не хочу: надеюсь снова заниматься плаванием и айкидо, а [при физических нагрузках] они могут травмироваться, порваться внутри. И вопрос в их долговечности. Что с ними будет через 10 лет, через 20? Я человек нестарый, меня напрягает, что эта штука будет жить внутри меня долгое время. Скорее всего, операцию делать не стану.

Когда у меня была шестая или седьмая химия, в палату привезли женщину, которая не стала делать радикальную мастэктомию. Сейчас у нее метастазы по всему телу. Сколько ей осталось и что можно сделать? Смотреть на нее больно и страшно. Я для себя решила, что это подсказка свыше: [вот] что произойдет, если пожалею убрать грудь.

Было страшно до последнего, даже не могла смотреть на себя в зеркало после операции. Сейчас привыкла. Муж говорил, что для него это абсолютно неважно, но это не те слова, которые я хотела услышать. Когда было совсем тяжело, звонила по телефону горячей линии. И хочу сказать, что сотрудники отрабатывают свою миссию прекрасно. Когда я была на грани отчаяния, слышала [от них] слова, которые, наверное, и хочет услышать человек в такой момент.

Вдруг я поняла, что не одна. Девчонки из группы поддержки рассказывали, что это [удаление груди] как раз фигня, что из всех аспектов лечения он наименее травматичный.

Сейчас хожу в бассейн и до сих пор не могу раздеться при всех: прячусь и переодеваюсь отдельно. Не могу раздеться при муже, хотя он уверяет, что это не имеет никакого значения. Это имеет значение.

С операцией справилась, но длинное лечение сильно меняет мировоззрение. Теперь я ценю себя, жизнь приобрела яркие цвета. Больше не психую из-за немытого пола, непоглаженного белья — хрен с этим. Год не могла это делать и поняла, что [члены семьи] и так проживут; не буду готовить ужин из трех блюд — сварят себе пельмени.

Главное, мне хотелось бы перестать бояться рецидива. Никто не может объяснить, почему это произошло со мной. И образ жизни, и диета — всё было. Я не пила, не курила, родила детей, кормила их сама — не попадаю в группу риска. Один из факторов, почему я не иду на импланты: некоторые онкологи говорят, что это увеличивает риск рецидива. Свою прежнюю форму восстановлю: я человек целеустремленный. Но как мне перестать бояться, ч��о мне опять поставят такой диагноз, не знаю.

Работает в социальной сфере в Москве

— В ноябре 2020 года мне поставили диагноз «рак груди», а в конце года сделали полную мастэктомию левой груди. Сейчас у меня ремиссия.

Моя бабушка болела раком груди; из-за этой болезни умерла мама, когда мне было 16 лет. Тогда я жила в онкоцентре на Каширке (Национальный медицинский исследовательский центр онкологии Блохина, РОНЦ — прим. «Бумаги»). Я всегда была «онконастороженной»: всю жизнь боялась заболеть — до психических срывов (и ходила к психологу, который пытался сгладить этот страх). Тем не менее болезнь не миновала, хотя я регулярно наблюдалась.

Сначала мне диагностировали фиброаденому (доброкачественная опухоль — прим. «Бумаги»), но в итоге это оказался рак. Опухоль обнаружил муж. На следующий день мы поехали в маммологический центр на обследование, но я знала: это диагноз, рак.

Мне диагностировали вторую стадию, и я понимала, что нужно сделать всё радикально, убрать [молочные железы] по максимуму. Мысли, что я теряю грудь и буду испытывать какие-то неудобства или страдания, не было. Просто сгруппировалась и дала себе установку: надо держаться за жизнь.

Я мама 13-летнего ребенка, у меня семья. Муж сразу сказал: «Саша, даже звука не произноси о реконструкции. Ты мне нужна живая: с грудью, без груди, кривая, косая — неважно, лишь бы ты была здесь, с нами».

Девочки, с которыми лежала в больнице и с которыми сейчас общаюсь, не видели себя без груди и решились на реконструкции. Но [реконструкция] — это операция не без последствий. Лечение было очень тяжелым, организму требуется много сил, чтобы это выдержать. И для себя решила, что не готова к этому ни физически, ни морально. Реконструкция — это шестичасовая операция с наркозом, двухнедельный вынос из жизни, который я не могу себе позволить. Стоит ли грудь таких мучений? Для меня нет.

Комплексов и дискомфорта у меня нет, спокойно смотрю на себя в зеркало. У меня вставлен протез, я ношу красивое нижнее белье, замечательно чувствую себя на море в купальниках. Понятно, что не могу надеть какое-нибудь декольте или что-то еще, но этим можно пожертвовать. Чем больше живу, тем больше понимаю, что реконструкция мне не нужна.

Вообще, во мне нет сентиментальности, я даже не плакала [из-за болезни]. Единственное, сказала мужу: «Игорь, ну е-мое, в 38 лет!». А потом видела женщин, заболевших онкологией и в 38, и в 28, и в 20 лет. Я не зациклена на себе, смотрю вокруг и понимаю: есть девчонки-героини, которые столько прошли. А я? Ну прооперировалась, прошла курс химиотерапии, прохожу обследование. Какое отсутствие груди, какие комплексы? В мыслях — только выжить, идти вперед, дожить до совершеннолетия ребенка, дай бог, выучить ее. Была бы возможность, я бы и вторую грудь убрала к чертовой матери.

Специалистка по нетрадиционной медицине из Москвы

— Когда узнала про диагноз, конечно, была в шоке. Но у меня даже вопросов не возникает, [почему это произошло]. В моем случае [причиной] заболевания стала психосоматика. Как мы обычно: нигде не болит — и ладно, а эмоции не так важны в жизни. Оказалось, что очень важны.

У меня была небольшая опухоль в груди, и она меня не беспокоила. В то время я помогала подруге [с ее депрессией], у которой муж умер от рака в 42 года. И вдруг начала думать, а что у меня там [в груди]? Меня это стало беспокоить даже не физически, а эмоционально. Пошла к врачу, и мне моментально поставили диагноз, анализ всё подтвердил, хотя ни боли, ничего не было. Диагностировали вторую стадию.

Когда мне до операции сказали, что возможно полное удаление, я ударилась в рев и в слезы. Но потом [врачи] сказали: «Да нет, обойдемся резекцией (частичным удалением груди — прим. «Бумаги»)». Мы еще думали, в какую сторону сделать шов, как буду прятать его под купальником.

На операционном столе выяснилось, что у меня внутрипротоковый рак, и грудь удалили полностью. Мне было очень тяжело, и процесс по выходу из этого состояния был очень тяжелым. У меня была и химиотерапия, и лучи, но думаю, что держусь за счет нетрадиционной медицины: биоэнергетики, биодинамики, работы с собой, вырисовывания своих эмоций, еще я мандалы рисую.

У меня была дикая депрессия, непрекращаемый поток слез. И если бы не мои подруги, которые вытягивали меня из этого состояния, не знаю, чем бы всё закончилось. Рука после операции не действовала, не могла поднять чашку с водой. Сейчас более или менее, могу выполнять бытовые задачи.

Муж удаление груди воспринял спокойнее меня. Так сложилось, что у нас родственники, у которых находили рак, все умирали. И поэтому потеря груди, а не жены была для него меньшим злом, он прямо об этом говорил. Но меня это мало успокаивало.

Пока не знаю, буду ли делать пластическую операцию, год делать ее нельзя. Переживания смягчились. Но это не я такая умная красавица — просто мне помогли.

Для меня грудь связана с сексуальностью, а женщина без груди — это уже не женщина. Поэтому потеря груди — это потеря и сексуальности, и красоты, вообще всего. Но сейчас понимаю, что в лифчике, например, не видно, что я без груди. Поэтому для посторонних людей ничего не поменялось. Отсутствие груди видно в интимном моменте, в бане. Но в баню мне сейчас всё равно нельзя. Есть такие фитнес-центры, где не общий душ, а кабиночки, я в такой ходила. Но тема пляжа для меня еще не решенная.

Плюсы реконструкции: у меня будет грудь, и меня перестанет беспокоить этот вопрос. А минусы: неизвестно, как себя поведет рука, и брать лоскут живота… Импланты мне не подходят, потому что я буду ощущать в своем теле что-то инородное. И еще очень пугает воздействие наркоза на мозг: потом от него долго отходишь, способность к биоэнергетике понижается — это меня останавливает.

Работала на заводе в Петербурге

— О диагнозе узнала случайно: в апреле прошлого года мылась в душе и нашла у себя уплотнение. Обратилась к гинекологу, а она даже смотреть меня не стала, сказала: идите к хирургу, к терапевту и, вообще, куда хотите. Сделала УЗИ, и врач сказала, что это очень похоже на опухоль. В итоге я пошла в онкодиспансер на Удельной, где мне дали направление в Песочное (НМИЦ онкологии имени Петрова в поселке Песочное — прим. «Бумаги»).

Там все хирурги в один голос сказали, что это опухоль. Сейчас у меня третья стадия, я прошла кучу обследований, и ни одно не выявило саму опухоль, только метастазы. Было обидно удалять грудь, понимая, что опухоли там может и не быть, что она может оказаться в совершенно другом месте. Но биопсия показала, что метастазы именно от молочной железы.

Был вариант резекции, но поскольку непонятно, в каком месте находится опухоль, наобум вырезать какую-то часть [было неэффективно]. А где гарантия, что она не в другом месте? Заведующая отделением сказала, что если для вас это не принципиально важно, то лучше убрать грудь целиком. Мы с мужем посоветовались и решили, что будем удалять полностью.

Любая женщина не готова расстаться со своей грудью, мне было жалко до последнего. Но я себя уговаривала, что это поможет выжить. Что если не сделаю этого, то опухоль, возможно, останется — и тогда придется всё начинать сначала.

Муж до последнего не верил в происходящее. Он у меня человек немногословный, за эти месяцы «постарел». Дети — у меня два мальчика, уже взрослые — поначалу даже не поняли, что произошло. Младшему мы сначала не говорили [подробностей], слово «рак» даже не произносили.

Реконструкцию, скорее всего, делать не буду: не считаю нужным подвергать свой организм дополнительной нагрузке. Всё это не так просто, как рассказывают: нужна серьезная подготовка — не месяц и не два, будет больно, невозможно добиться абсолютной симметрии, то есть нужно и вторую грудь оперировать. Я считаю, что с таким заболеванием, как рак, чем меньше вмешательств, тем лучше. Но, может, изменю свое мнение года через три-четыре.

У меня в семье одни мужчины, поэтому не даю слабины. Все эти мысли, что я инвалид, стараюсь от себя гнать, чтобы не плакать и не расстраиваться. Когда одета, вроде как ничего, но когда раздеваюсь, тяжело. Не могу раздеться при муже, показать ему это всё. Он говорит: «Что ты глупостями занимаешься? Что ты прячешься?». Но я пока не могу себя пересилить.

Поначалу отдыхала. А потом поняла, что если буду лежать, то сойду с ума: у меня все мышцы ослабли, осанку держать не могла. С апреля по январь, когда проходила химиотерапию, не было такой минуты, чтобы не думала о диагнозе. Дошло до того, что с ноября перестала спать. А после операции — как отрезало, будто организм сказал: «Всё, у меня нет рака».

Сейчас из-за лучевой терапии мне нельзя заниматься спортом, но с сентября пойду в бассейн: руку нужно всё время разрабатывать. Я созваниваюсь с женщиной, [которой тоже сделали мастэктомию], она ходит в бассейн и говорит: «Иду в туалет и переодеваюсь там в купальник, никто ничего не замечает». Конечно, при всех это будет не очень легко, но когда переживаешь такую болезнь, очень многое меняется в мироощущении. Если мне будет негде переодеться, буду переодеваться при всех, потому что это нужно для моего здоровья. Кто что подумает — это мало меня интересует. Может, задумаются и пойдут к врачу. Произошедшее со мной сподвигло знакомых пойти обследоваться.

За помощь в подготовке материала «Бумага» благодарит благотворительную программу «Женское здоровье»

Источник: paperpaper.ru